Когда мы подросли, когда младшему из сыновей, Нилу было 3-5 лет, шли тридцатые годы прошлого века. В то время отец и начал обучать маму портновскому мастерству.
Но прежде чем приступить к делу, следовало придерживаться железного правила отца, аккуратности и опрятности в работе, что постоянно соблюдалось и в жизни.
В то время костюмы или пальто и другие вещи из добротного материала: из бостона, коверкота, драпа и т. п. носили подолгу. И когда одежда изнашивалась, теряла внешний вид, тогда владелиц костюма или пальто обращался к портному о перелицовке вещи. Это в настоящее время, когда мода одежды меняется быстро, когда одежда шьется из материала для носки на год-два, проблема перелицовки одежды потеряла смысл. Материал для современной одежды изготавливается либо как правило односторонним (внутренняя сторона не имеет товарного вида и поэтому не пригодна для перелицовки), либо такого качества, что через пару лет разваливается от носки или же приобретает такой вид, что никакая перелицовка уже не может его улучшить.
В то далекое время изношенный костюм, пальто не выбрасывался в помойку, а начинал вторую жизнь, через перелицовку.
Вещь распарывалась по швам полностью. А затем по правилу отца все распоротые швы очищались от перерезанных ниток, затем острым лезвием ножа очищались швы от пыли, грязи, мусора, накопившегося за многие годы. После этого швы проглаживались утюгом, и распоротые вещи представлялись похожими на выкройки, как будто раскроенными закройщиком из нового материала.
Благодаря правилу отца, у него, у сшитой им или Мамой перелицованной или вещи из нового материала, никогда не было случая, чтобы где-то торчала какая-то нитка, как нередко бывает у некоторых портных и в фабричных вещах.
В портновском деле немало встречается симметричных деталей раскроя материала, для изготовления которых, закройщик прежде, чем размечать и резать материал, складывает его вдвое, лицом к лицу, обычно материал уже с фабрики приходит, сложенным, желательным образом для закройщика. Размечая материал, закройщик помечает мелом на каком расстоянии от края вырезанного материала, должна пройти строчка швейной машины портного. Вырезка имеет два слоя, а линию мелом закройщик наносит только с одной стороны. Для отображения меловой линии на нижнем слое материала портные придумали «ставить оселки»! Нитками цветом, отличным от цвета материала, портной по меловой линии иголкой с ниткой прошивает два слоя материала стежком величиной миллиметров в 8-9. Причем не стягивает шов, а оставляя над материалом петельки высотой около сантиметра. Прошив таким образом скроенный материал, над линией мела выстраивается ряд петелек. Приподняв верхний материал над нижним настолько, насколько позволяет высота петелек, портной ножницами перерезает нитки. Торчащие кончики перерезанных ниток теперь будут служить линией, по которой можно сметывать детали раскроя, а «оселки» нетрудно удалить.
Бывало отец за наши провинности, усаживал за стол проставлять «оселки», приобщая к портновскому делу. Работа же на швейной машине «Singer» была в удовольствие!
Последние годы, перед войной отец работал надомником. Другими словами, отец в отделе кадров ателье числился (и работал) дамским портным, работу же проделывал дома, на своей швейной машине, своим утюгом на углях, а позже – электрическим утюгом своими нитками. За материалом для работы в ателье необходимо было ехать самому, как и отвозить сшитый товар. Заказ на пошив пальто получал непосредственно от закройщика Михаила Андреевича Дорофеева. Закройщик снимал мерки с заказчика, затем кроил и передавал в работу отцу. Подготовив пальто к первой примерки, отец вез продукцию в ателье, на Пятницкую улицу, передавал Михаилу Андреевичу, а от него получал новый заказ. После примерке, с пометками закройщика, понятными портному, отец готовил заказ для второй примерки или для сдачи. Таким образом, отец периодически с портновской продукцией ездил в ателье, а работу выполнял дома.
Временами, когда у отца была «запарка», а надо было в месяц сшить 5 пальто, а еще было шестое, то отец к Михаилу Андреевичу посылал меня. Я ездил и на Зеленовскую улицу, в ателье, и в Лубковский переулок (ныне улица Академика Когота), когда «левый» заказ был от Михаила Андреевича. Вещь аккуратно складывалась, завертывалась в простыню, закалывалась булавками и я с ней на руке, чтобы не очень помять, трамваями отправлялся на задание.
Ателье находилось в здании, в котором в настоящее время готовят спортивные костюмы, кажется, для олимпийцев. В довоенное время ателье было так же не простое. В нем обшивались Герои Советского Союза и важные персоны. Отец однажды шил родственнице М.И.Калинина. Михаил Андреевич послал отца самому сдавать пальто сестре Калинина. Как сшито было пальто, заказчице понравилось. Спросила о семье. Узнав, что у отца трое детей, взяла из вазы 3 больших красивых яблока и передала отцу. В то время в зимний период года фрукты, зелень и т.п. были в диковинку.