Читать сначала здесь

* * *
Трофейная тумбочка, швейная машинка со сломанной ногой, вместе с орденами и ранениями отчима демобилизованные из сердца искорёженной Европы, 51 год назад прибыли в измождённый непосильным военным трудом и голодом уральский городок. Через полвека их судьба уж занесёт и поставит в новосибирскую квартиру, в ряд с Никольской часовней, в середине России из пепла времени восставшей. Белокаменная часовня Николая Святителя теперь и на моей акварели, над милой сердцу обшарпанной довоенной тумбочкой. Да упокоятся в этой крохотной часовенке (на акварели с почтовую открытку) души всех наших предков. Часовню рисовал в марте, когда на улице лежал снег. Хотелось тепла, зелени, света. Моя часовня купается в лучах солнца, примеряет наряд из майской листвы. В апреле мамы не стало. В мае мы ей подарили ландыши, они теперь с ней будут всегда. На земле стоял 1997 год, было трудно, и многим опять было голодно и холодно. Но был Мир, и был Май, как 52 года назад, в мае 45-го. Мама, как это было?
В этом мае, 9-го 1997 года, с внуками и семьёй я на своём, почти довоенном, авто продирался сквозь ливень и толпы людей к салюту. И вот он расцвёл перед нами на лиловом бархате неба во всё ветровое стекло фантастическим букетом, украшенным каплями дождя. Мама, это было изумительно красиво! Эти сполохи упали ландышами у твоего последнего камня. А где ты была в мае 45-го? Мне тогда четырёх ещё не было, и я носил короткие штаны с лямками. Таким я вижу себя на военных фото среди бабушек, тёть, дядек, рядом с мамой, дедом Григорием. И дядя Фёдор Попков с Золотой Звездой Героя Советского Союза на груди надёжно держит мою мальчишескую ручонку в своей крепкой мужской ладони. Мамин брат Александр Бахарев в 42-м погиб под Сталинградом, его судьба получилась очень короткой – ему было чуть более двадцати. Мы долго о нём ничего не знали, пока его могилу по военным архивам не разыскал его брат Анатолий. От Александра в моём архиве остались его фронтовые письма сестре Юлии да несколько фотографий, подаренные мне его невестой Ириной, которую разыскал в мой последний приезд в Тавду в 1996 году. Надеюсь включить их в семейную хронику.
Тётя Клавдия Болотова (Попкова) по полям войны прошла медсестрой, так и живёт в моей родной Тавде, тётушка Валентина Карамышева прочно обосновалась на Севере, под Мурманском. Парнишка с фото в матроске, как у меня, – мой дядя Анатолий Бахарев (теперь нет уж и его). Его сын Александр Бахарев, племянник погибшего Александра, окончил военную академию. Внук Валентины Карамышевой Антон выучился на морского офицера.
Многих из тех военных фото, что сидели – стояли рядом со мной, сегодня нет. В этом мае ландыши расцветали в небе и, благоухая, падали на землю, покрывали вечным зелёным ковром тех, кто ушёл.