Читать сначала здесь

* * *
Зима 1995-96 года, как говорила мама, была самой тяжёлой в её жизни – в болезнях и одиночестве. Зима следующая, последняя, облегчения не принесла, хотя осень ешё давала надежды, и теперь рядом с ней были близкие люди, и вниманием обделена не была. Прогноз врачей двигался к развязке, организм ослаб. Усугубил состояние тяжелейший грипп в январе, после которого она вышла на улицу только один раз. Сознание работало великолепно, в последние свои дни рассказала мне, как умирала от тифа в 1921 году моя прапрабабушка Соломия, маме было тогда 5 лет. Соломия лежала на лавке (таков был обычай для умирающих) и перед своей последней трапезой сказала: “Покушаю на дорожку”. Ассоциация была не случайной, мама готовилась в свой самый дальний путь за грань вечного.
Последний месяц приезжал к маме через день, через два, пытался как-то облегчить внешние проявления болезни, сестру в это время так некстати положили в больницу. По мере ухудшения состояния мамы пришлось взять на себя функции сиделки, так ей было спокойнее, хотя недостатка внимания в семье дочери она, конечно, не испытывала. Ей чем-то приглянулись мои медбратовские наклонности, хотя в медицине я совершеннейший дилетант. Возможно, опыт моей собственной 12-летней болезни сделал меня более чувствительным к проблемам болящей. Да и простого общения между нами последние годы так не хватало, это тоже, видимо, требовало своей компенсации.
Благ цивилизации большого города за этот год жизни в нём мама так, пожалуй, и не коснулась. Последствия операции ограничивали возможности пребывания в общественных местах. Пытался вытянуть её на концерты – отказывалась. Зато Вознесенский собор был рядом, и это являлось для неё большим утешением. Иногда просила книги. От корки до корки прочла два толстых журнала “Горница”, литературно-художественное новосибирское издание православно-исторического направления для семейного круга. Заинтересованно относилась к литературе медицинского направления, методам народного целительства, оптимизма в борьбе с болезнью не теряла. Смотрела все телевизионные сериалы. Упадочнические настроения стали проявляться последние два месяца. Стала готовиться, давала наказы, приготовила свой последний наряд. Пред престолом господним хотела предстать скромно, настоятельно просила удалить лечебную краску, которой мы с ней пытались лечить ногти на ногах. Вызов младшей сестры Лоры из Волгодонска всё откладывали, в мае она собиралась приехать в отпуск. Май в Сибири – самый прекрасный месяц. Когда вызвали, запаса дней на столь дальний путь уже не хватило. Мама всё считала дни и ночи до приезда её. Лора приехала на следующий день после похорон.
За неделю до ухода мама всё настойчивее стала просить меня быть при ней постоянно. Три последние ночи спал на полу у её кровати. В первые две она ещё разговаривала, просыпаясь. Вставала лишь с помощью и всё труднее, сознание постепенно угасало. Последние сутки прошли в забытьи. Последняя фраза: “Что стоишь?” Я стоял у её кровати, ожидая её просьб. Просьб больше не было, были односложные ответы, был сон длиною в сутки и далее – в вечность. Были ешё две ночи рядом, в соседних комнатах, но в разных мирах.
Попрощались мы с ней за неделю до её ухода, нам обоим близкий конец был ясен. Был тёплый, солнечный день, зовущий на улицу. Только она без помощи уже не вставала. Смотрела в окно, я стоял за изголовьем её кровати, у меня по щекам тихо катились слёзы. Она их услышала, спокойно сказала: “Не плачь, когда-то это должно было случиться”.
Мама успела услышать моё сердце за несколько дней до ухода, поняв, что Память предков для меня дороже всего. И ешё Свобода и Честь. И ушла в мир иной умиротворённой и уверенной, что прах забвения не скоро коснётся её души.

Читать продолжение >>