Читать начало здесь

***
ТОГДА тоже стояло жаркое лето, только 1949-го года. Колхозники жали налитую рожь серпами, связывали в снопы и складывали их в суслоны. Подсохшие снопы свозили на телегах на гумно, и там выбивали зерно из колосьев цепами.
Как-то мать понесла мужу, отцу Валентинки, обед на гумно, и Валентинка, услышав, тогда ещё незнакомые ей слова, напросилась пойти с матерью на работу к отцу.
Во все глаза смотрела Валентинка на работу колхозников цепами, как они метровым деревянным поленом (плоским и очень гладким, двумя кольцами прицепленным к длинной и тоже гладкой палке) ловко замахивались на снопы, которые в рядок лежали на глинистой, до блеска утоптанной земле. От нескольких ловких взмахов этим цепом, зёрна ржи густо высыпались на землю. Женщины быстро убирали полегчавшие снопы, теперь уже почти соломы, стряхнув или выбрав руками последние зёрнышки. Пока люди обедали все вместе, Валентинка подошла к цепам и попробовала приподнять один из них. Даже это сделать ей было трудно. Поняла Валентинка, отчего у двух молотильщиков лица и голые до пояса тела заливал пот и они, отмолотив 2-3 минуты, отходили в сторону, а их тут же заменяла другая пара мужчин. Отец Валентинки тоже работал на цепах, и она, мысленно, даже погордилась за него. Говорить похвальбы вслух нельзя – можно сглазить человека и его удачу – слыхивала Валентинка от жителей деревни.
Мать Валентинки тоже работала летом вместе с отцом на полевых работах, а она – Валентинка, гуляла целыми днями с маленьким братиком. Старший брат Толя и младшая сестрёнка Люба гостили у отцовых родителей в деревне Бараны (ударение на «ы»).
А пока, она целыми днями гуляет с братиком на улице, а когда устанет, посидит с ним и дома. Пока братик Коля играет на полу, Валентинка наблюдает за жизнью деревни из окон старого дома, где они проживают временно. Вот прошагали по дороге гогочущие гуси во главе с грозным вожаком, которого боялись все ребятишки. За ними показалась стайка курочек, со своим петухом синевато-чёрного блестящего оперения, с большим красным гребнем на голове. Следом за ним, не торопясь, вышагивала курица с цыплятами, что-то им всё время выговаривая. Гуси и куры шли к речке. Гуси – плавать и купаться, а куры – попить чистой водички, поискать у берега червячков. Послышалось хрюканье поросёнка. Он подошёл к большой луже посреди дороги и плюхнулся в неё. Ему не надо речки, ещё утонет – ему достаточно грязной лужи.
Валентинка подошла к другому открытому окну, глядящему во двор к соседям. Во дворе ходила с деревянными граблями старенькая, но стройная старушка, и сгребала упавшие с яблоньки небольшие яблочки, выбирала получше и потом дочиста прогребала всё, что было под яблонькой – веточки, опавшие рано листочки и всякий травяной мусор. Старушка делала это каждый день, и во дворе всегда было очень чисто. Вот к её забору подошла тётенька и напевно сказала:
– Здравствуй, Сергеевна!
Старушка подошла, и они поговорили о чём-то друг с другом через забор. Когда тётенька ушла, валентинка из окна спросила старушку:
– А почему тебя зовут Сергеевной, а не по имени?
Старушка ответила, продолжая свою работу:
– Звали меня и по имени, звали и по имени отчеству, а теперь вот, зовут только по отчеству, Сергеевной.
– А почему? – продолжала спрашивать Валентинка.
– А вот будешь старенькая, как я, и тебя тоже будут звать Сергеевной, и ты будешь знать – почему.
– А почему меня – тоже? – не унималась Валентинка.
– Твоего отца зовут Сергей. Вот потому-то и будешь ты тоже когда-нибудь Сергеевной, – терпеливо ответила старушка.
Она поднесла Валентинке полные горсти маленьких яблочек, сказав:
– Вымой и поешь на здоровье.
– Да и правда – отец у меня Сергей, – подумала Валентинка и, когда-то, давно-давно буду и я Сергеевной. И пошла подметать свой двор – чисто-чисто.

***
Вопреки предсказаниям старушки-соседки, Валентинку стали называть Сергеевной в семнадцать лет, когда она была стогарём, а потом и на второй год, когда она работала на кошаре*, с овцами.
В самые лютые морозы января у овечек начинался окот. Валентинку и Валентину Барановых направили на помощь работающим с овцами пожилым женщинам. Всю зиму работали Сергеевна и Николаевна, как продолжали их называть земляки и землячки, принимая на свои ещё неопытные в этом деле руки, тёплые шёлковые тельца новорожденных ягнят.
Ягнята и, правда, казались Валентинке большими котятами.

* Кошара – тёплое помещение (ферма) для овец.