Колывань

Вот та деревня, где я жил,
Порой с девчонками дружил.
Где в школе я учился, рос,
С отцом ходили на покос.
Душой к деревне прикипел,
Но жить остаться не посмел.
Я мысленно лелею грезы
Воспоминаний, как лист прозы,
Остались в памяти моей
Картины жизни, и туда
Душа стремится, в жизнь былую,
Где юности прошли года.
Где я оставил навсегда
В воспоминаниях дорогую,
Святую Родину свою.
И вот теперь я вновь стою
Здесь, у истоков Колывани,
Былую жизнь не узнаю,
Хотя как будто вновь в строю,
Но рук своих не прикладаю.

Колывань 2

Мы, колыванские архивы роя строго,
Разобрались в досужий час,
Что Колываней было много.
О ней мы поведем рассказ.

Забытое – давным-давно,
В волнениях новых и мятежных,
В твоей душе дает оно
Воспоминаний много чистых, нежных.

Гласит сказание об одном:
Красивый парень Иван жил,
Не одно сердце женское разбил,
И сельский суд постановил
Его из поселения изгнать
И в городище боле не пускать.
Ходить в острог Ивану запретили,
Где сейчас церковь, кол забили.
Далее Иван ходить не смел.
Кол для Ивана был предел.
И стало то селение называться Кол Ивана,
С годами произношение смягчилось –
Название нынешнее Колыванью получилось.

Давно минули те века,
Века начала новой эры,
Когда российская рука
Писала: Колывань-то символ веры.

Так двести с лишним лет тогда
Построен был первоначально
Губернским центром Колывань
И признан был официально
Острог, что Чёрным мысом назывался.
Глубокий ров, высокий вал
И деревянный частокол
Мрачною крепостью казался.
Он для защиты от набегов
Степных киргизов создавался.

Первоначально Колыванской
область называлась
С центром в остроге, ныне село Чаус,
Затем в губернию переименовалась.
Увы! Губернии пришел конец.
Упразднен г. Колывань,
в месте Чаусского острога.
Однако! Мысль правительство карало строго,
И вдруг мозг Думы просветлел,
Поняв, что исторические корни
Глубокой старины – предел,
И не пустое и не вздор,
И незачем вести сей разговор,
Что есть надежда все исправить
И первый герб немедля
в г. Колывань доставить.
Представив городу заштатный статус,
Который дан был бывшему острогу села Чаус.

Острог Чаусским в то время назывался,
Им дворянин Денис Лаврентьев занимался.
Все хорошо, но вот беда:
Весенний паводок обской
там затопляет берега.

Тогда Денис Лаврентьев погрузился
В великолепные мечты,
Чтобы острог перенести
На устье Чауса-реки,
От впадения в Обь верстах в шести.
Острогом Чаусским в те времена
Лаврентьев правил.
Он с поручением нарочного в Москву отправил.
В том поручении новый план застройки
Острога Чаусского был.

И государь российский собственноручно
На план застройки визу наложил.
Тогда Денис Лаврентьев безотлучно
Застройки план тот сыну Дмитрию вручил.

Итак, выше впадения речки Чаус в Обь
Воздвигли Чаусский острог.
В остроге ссудная изба
С амбарами и прочей снедью.
Из древа церковь сложена.
Во имя бога и любви
Умеют чтить и веры долг отдать
Ильи-пророка церкви.
Вселивший в душу хладный яд
Цехгауз – боевых припасов склад.
Изба приказчика одна
В помощь Лаврентьеву дана,
Примерно триста казаков –
Служивый люд с ишимских берегов,

Острог Чаусский людным был,
Народ зажиточным в нем слыл.
А за острогом городище
И собор Троицы Святой.
Сосновый бор, зелены рощи
И речки Чауса вода –
С иным названием – слобода,
Что состояла из дворцов
И беломестных казаков,
Крестьян и прочих разночинцев.
Да, был благословен всевышний,
Различных наций поселивший.

Долго российский страж дремал
в стенах чертога,
Безмолвно бодрствуя. Границы русские храня
И неприятель не стоял у стен острога,
Не нарушая бытия.
Набегам он не подвергался,
Военных дел уж больше не касался.
Острогом правили все те же лица,
Южнее сдвинулась граница.
Все постепенно разрушалось,
Восстановлению же вновь не подвергалось
Хоть жизнь в остроге продолжалась.
В те времена торговля
в городище зарождалась

С началом городских реформ
Система учреждений изменилась,
В Сибирь районирование ввелось.
И к месту нового острога
Была проложена дорога.
Московский тракт внес оживление
В хозяйственную жизнь селения,
Развив ремесла и извоз,
Извоз казенный и торговый,
Охочий, рыбный, кормовой.
По реке Чаус, реке Обь
Водили баржи с солью, хлебом,
Сидели за одним столом,
Съезжаясь под единый кров
В торговый «город мастеров».

Государь милостью облёк:
Раздать земельные наделы,
Сняв все земельные пределы.
Издал указ: трудиться всем в остроге,
Забыв усталость и тревоги.
Чтоб независимо от жизненных условий
Без исключения сословий.

С образованием губернии Сибирской
Вручили герб, вновь утвердили
город Колывань
С обслугой ссыльных каторжан,
Что двигались Московским трактом
На место постоянной ссылки в Колывань.
Создали вновь, теперь уже тюремные, остроги,
И вновь пришли в упадок
колыванские чертоги.
Места, где арестанты содержались,
Солдатским «кардегардием» охранялись.

Признаться надо:
Все вдруг как-то приуныло,
И красота природная не так уж веселила.
Острога постепенно обветшали
укрепления,
Дух кроткого, смиренного терпения
В остроге царствует теперь.

Так в середине XVIII века
с распространением округов
И упразднением городов,
Стал Колывань опять заштатный город.
Не слышно в городище ни веселья, ни пиров.
Вновь ликвидирован уезд,
упразднён Колыванский округ,
А в селе Чаус лишь разрушенный острог.

Однажды, возвращаясь из Японии домой,
Царевич в городе Владивостоке
С открытой, чистою душой
Свой первый камень
Транссибирской магистрали заложил.
То путь его в Москву чрез Колывань
В те времена Московским трактом проходил.

Его встречали хлебосольно,
Встречали бурно, но спокойно.
Все улицы меняли облик,
То вылилось во всеобщий праздник.
Все при закладке Транссибирского пути
Надеялись: он должен через Колывань пройти.

И вот о чем гласит легенда:
Купцы из местных деревень
Собрали «золота мешок» за то,
Чтоб эта магистраль прошла
чрез город Колывань.

Прокладка Транссибирской магистрали,
Оставив в стороне и город Томск,
Прошла южнее Колывани.

Чрез Обь построен новый мост,
Что дал стремительный вдруг рост
Селению с названием Новониколаевск.

Потеря тракта же Московского значения,
Разрушила Колывани ЭКОпритяжение.
И Колывань опять пошла в упадок,
Став Новониколаевску –
«купеческий придаток».
Градоначальник Новониколаевска в те времена
Купец Жирников был,
Самым богатым в Колывани слыл.
В другое русло Колывань направил,
И город он на высший уровень поставил.
Не мог представить города он жизнь иную,
При Александро-Невской церкви
Открыл он школу приходскую.
Колывань вновь стала развиваться,
Промышленностью заниматься,
Делом гончарным, обувным,
Шитьем и делом бакалейным,
Охотой, сбором ягод и орех,
Продажей леса, рыболовством,
Сельским хозяйством и животноводством.
Похвастать, стало быть, не грех,
Вознесся над Сибирью трудовою славой
Красивый и старинный край,
Но вдруг настали дни вражды кровавой.

В России новый строй сменился,
И в Колывань ревком явился.
Она зажиточной слыла,
Хозяйства крепкие вела.
Богато жили и крестьяне,
Без жалоб жили каторжане.
Но раскулачить всех решили,
Да, видно, рано – поспешили.
Поднялся в городе мятеж.
Бунтарей многих посажали,
А оных просто расстреляли.
Там брат на брата шел с ружьем.
Что стало с городом потом,
Что и не в сказке не сказать
Да и пером не описать.
Те и другие люди пути к счастью искали,
Но необдуманно на бранном поле пали.

Но согласитесь: коммуну отстоять им удалось,
Хоть многим там на бранном поле
пасть пришлось.
Красив был город Колывань,
Да не найти, где кол, а где Иван.

Разрушен был почти до основания.
Теперь об этом лишь гласят предания.
Разруха полная была,
Всю красоту на «нет» свела.

По всей России храмы,
церкви закрывались,
А то и вовсе специально разрушались,
От храмов и церквей остались лишь руины,
Представить теперь трудно всем сии картины.
Оставшиеся храмы постепенно
сами разрушались,
А реставрации не подвергались.

Там Колывань стоит теперь и ныне.
Она как будто над землей парит,
Выпячивая купола собора.
Двухвековую давнюю историю хранит,
А заодно и тайны разговора.
В святом соборе Александро-Невской церкви
Размещен женский монастырь.
Притягивает все своё внимание и взор
Полуразрушенный Живоначальной
Святой Троицы собор.
Где с высоты духовной совести людей
Сейчас расположился,
в бывшей трапезной, музей.

И город на ноги лишь встал,
Когда райцентра статус взял.
И третий герб вновь получил,
И старину восстановил.